8. Самум на пляже, или шесть арабов и палатка
Мы добрались! Вот оно, Красное море, почти что вливается в окна нашей машины, докатившей нас четверых (двоих взрослых и пару мальчишек) в эти края аж из самого Питера. Мы уже проехали Черное, Мраморное, Средиземное, Мертвое моря… И вот теперь — иорданский город Акаба — крайняя точка нашего путешествия. Свободная экономическая зона, главный порт Иордании, горлышко Акабского залива. И берег нашего пятого моря!
Акабский залив Красного моря яростно блестел в лучах заката. На противоположной стороне (залив узким ножом врезается между израильскими и арабскими территориями) виднелись пики израильских гостиничных высоток, а мы катили по прекрасной иорданской набережной — автобану… Гостиницу в Акабе решили не бронировать — где-то у нас было записано, что сразу за Акабой можно поселиться в деревне бедуинов, а ведь это гораздо интереснее! Городок — славный, уютный и довольно зеленый — закончился. Начались промзоны — порта и таможни. За ними справа потянулась полоска пляжей. Деревня бедуинов должна была быть «с видом на море», поэтому мы ехали потихоньку, вглядываясь во все прибрежные надписи… На берегу изредка встречались контуры палаток, черными треугольниками высившихся на фоне неба и моря. Может, это и есть деревня бедуинов?
Вскоре показалась синяя табличка, информирующая о том, что до границы с Саудовской Аравии (или попросту Саудии, как говорят здесь) осталось около двух километров. Саудия — государство закрытых границ и суровых мусульманских нравов. Помимо нефти, у местных жителей есть еще и понимание того, что чужих лучше на территорию страны не пускать. Мало ли, какие у них там приборчики и чудеса прогресса? На волшебной земле Саудии стоит только топнуть ногой, и выскакивает черный фонтанчик, по пути в кошелек сразу конвертируясь в зеленых президентов. Так что нечего кому попало топать! Туристам интересно? Обойдутся. Турбизнес перед нефтяным — как нищий на паперти перед королем. Добыча одного барреля укладывается в 5 долларов, а стоит — сами знаете сколько. Так что туристов пакуют в группы пачками и возят по строго обозначенным точкам, как фишки по настольной игре.
Одним словом, саудовскую границу нам было не пересечь. Мы могли только порадоваться за иорданцев, которые обменяли крохотный участок морского побережья у грозных саудитов на огромный кусок пустыни. Обменяли, построили порт и объявили землей дьюти-фри, где полно дешевых качественных товаров и туристов. С тех пор район процветает. Завтра мы отправимся за новой фотокамерой взамен разбитой в Петре! Но это завтра. А сегодня… Где же все-таки «бросить кости»? Табличка с волшебным названием «бедуин мун виллидж» все не попадалась, и вдобавок нас сильно манили блестящие волны залива. И, кстати, что там за истории с прибрежными палатками?
На пляже оказался громадный кемпинг. Пляжный кемпинг — это просто кусок пляжа, огороженный бетонными бордюрами, плюс домик с удобствами. Мы еще никогда не ночевали на пляже! И то, что на большой территории всего две-три палатки старообрядческого треугольного вида, нас не смутило. Оформились, заплатили положенные иностранцам 5 долларов и принялись за хозяйство. На берегу дул постоянный сильный теплый ветер, и все, что выпадало из машины, мы ловили уже у бордюра (стало более-менее ясно, зачем понадобилось их устанавливать). Ветер вовсе не казался феном — красноморский бриз насыщен влагой, и получается что-то вроде постоянной влажной парилки с гигантским вентилятором. Палатку поставили только внутреннюю — легкий белый шатер. Чтобы ее не унесло, поглубже закопали колья и закрепили края тяжелыми булыжниками. Полностью довольные собой и жизнью отправились купаться.
Невдалеке со своей палаткой разбирались арабы — похоже, спортсмены, решившие поиграть в туристов. Это были шесть здоровенных мужиков. Дело ладилось у них как-то не очень. Палатка явно казалась им вредным и сложнейшим изобретением, вроде космической рубки. На ветру она была самостоятельным, во всем несогласным с хозяевами организмом, а обилие колышков, ребер, огромной синей ткани и самих арабов борьбе с палаткой очень мешало. То и дело кто-нибудь из них путался внутри взмахивающих на ветру пологов, наступал на стропу и падал, издавая проклятия в адрес всего человечества, еще больше запутываясь в ткани и сокрушая все, что было построено. Чтобы не смущать бедолаг, мы, хохоча в кулаки, отбежали подальше. К моменту нашего выхода у бравых мужчин уже был-таки поставлен внутренний белый шатер, но они твердо решили задачу дорешать и поставить еще и наружный синий кожух!
(Туризм с ночевками на Ближнем Востоке вообще не развит, хотя однодневные выезды на природу с детьми и костром иорданцы обожают! Кемпинги же зарастают травой, и народ пока не в курсе, что такое палатка и с чем ее едят. Ну нет у них скаутских клубов!)
Тем временем совсем стемнело, а ветер продолжал крепчать.
Мы поужинали, умылись и улеглись в своем белом домике… Глядя на прогибающийся под ветром потолок, я думала: «Как же здорово, что в современной палатке пол и стенки сшиты вместе, и нам не грозит в ближайшее время разглядывать звездное небо». А арабы продолжали истово копошиться и равномерно вскрикивать — синий купол палатки был непобедим, и чем более умелыми и толковыми становились арабы (окрепшие в борьбе), тем сильнее дул ветер и тем яростнее вырывалась палатка! Мнения о том, как ее правильно ставить, у них разошлись, и, уже не обращая на временное жилище внимания, они принялись энергично тузить друг друга. Шум сражения тонул в завываниях ветра, несущего колючий песок.
В конце концов, ветер окончательно превратился в самум (или, скорее, в самюэль). В палатке стало трудно дышать, и наш папа лег на бок с подветренной стороны, чтобы палатка «обтекала» его спину и создавала пузырь с воздухом, в котором лежали мальчишки. Мне палаточная крыша залепляла лицо, и я пролезла к двери, чтобы выглянуть и подышать через кулак. Вместо кислорода я глотнула горячего песка. Но что творилось с нашими соседями!
Это было какое-то месиво из валяющихся мужиков, обмотанных белой палаткой, синим чехлом, с торчащими рейками, отчаянно машущих руками, беззвучно (в завываниях ветра) орущих друг на друга и явно продолжающих драться! Палатка играла «за себя» и боролась против всех. Всю эту вакханалию заносило горячим песком.
За ночь я вылезала дышать раз пять, и все ждала, когда же это кончится! Но ни арабы, ни буря и не думали затихать!
Утро, спокойное и тихое, застало несчастных борцов, лежащих в разных позах поверх поверженного и обмякшего палаточного кома. А самое неожиданное у нас было еще впереди…
Когда мы вылезли на утреннее солнышко из нашего маленького, но мужественно устоявшего против стихии домика, синяя куча с разбросанными телами стала шевелиться, и вдруг из ее центра прямо на нас выбралась маленькая, очень старая сгорбленная арабская бабушка! Где она была все это время? И как шесть арабов дрались друг с другом и палаткой, учитывая, что в эпицентре была она?
Но старая иорданка ласково улыбнулась нам, притащила из ближайшего магазинчика (несколько таких раскидано по берегу) стул, установила его прямо в прибрежную волну и уселась с самым безмятежным видом. Она полоскала в воде ноги и низ своего черного одеяния, устремляясь духом куда-то ввысь. Пока хозяева жизни — туристы — не встали и не потребовали завтрак, у нее еще было немножко времени…
Мы быстро собрались и даже не видели, как проснулись эти бедолаги и какие сделали выводы о туризме вообще и своей спортивной технике в частности.
**
- Самум — «ядовитый ветер» (ядовитость — конечно, преувеличение бедуинов), сухой и горячий. Обычно он несет клубы песка и из-за этого очень опасен. Его главная опасность заключается в том, что он может дуть несколько дней подряд! Двигаться куда-то во время песчаной бури невозможно, и если люди остались в пустыне в то время, когда задул самум, начинается борьба за существование…
- В нашем случае ситуация облегчалась тем, что мы были не в пустыне, а на пляже: песка было не так много, и морская влага смягчала и увлажняла душные порывы, летящие с материка. А бетонные бордюры, как выяснилось, были настоящим спасением.
- Настоящий самум из пустыни описывает В. Г. Волович («Человек в экстремальных условиях природной среды»):
«Первый предвестник надвигающейся бури — тишина… Становится нестерпимо душно, словно в воздухе не хватает кислорода.
Темное облачко на горизонте быстро растет, застилая небо, превращаясь на глазах в огромную черно-бурую тучу. Странные высокие, с металлическим оттенком звуки наполняют воздух. Это мириады песчинок сталкиваются друг с другом в бешеном вихре.
Иногда самум надвигается в виде гигантской черно-коричневой стены, поднимающейся на высоту нескольких километров, затмевая солнце. Скорость ветра достигает 50 м/сек и более. Единственное спасение для человека, застигнутого в пустыне самумом, — немедленно лечь с подветренной стороны дерева, скалы, камня, завернуться с головой в любую ткань, закрыв нос и рот платком.
Флягу с водой закапывают рядом с собой. Обычно песчаные бури кратковременны, но могут бушевать непрерывно в течение двух-трех суток. В любом случае, продолжать переход нельзя, пока ветер окончательно не стихнет».
Элли Джонатан
Обратите внимание, эти записи точно будут Вам интересны:
