7. Латакия, или акклиматизация по-арабски
Вот он – Восток… Мы пересекли сирийскую границу, с детьми, на своей машине, под внимательным взглядом президента-офтальмолога Башара Асада, разящим с каждого второго придорожного столба и каждого первого общественного здания.
Конкурировать с ним может разве что портрет отца, Хафиза Асада, героя бесчисленных репортажей советских СМИ 80-х. Товарищ Асад здесь почитается почти так же, как в Турции – Мустафа Кемаль: да, он подарил стране границы, свободу и солидные дотации от советских тружеников (что, пожалуй, самое ценное – их можно потрогать и ими пошуршать). А что? Не можешь заработать, добывай политикой!
И ведь добыл. И сыну передал. И до сих пор ручеек этот не пересох, и поэтому (а может, и в силу других геополитических причин) сирийцы очень любят русских! Так что – welcome to Syria. Здесь очень душевно.
Но мы ощутили сирийскую душевность далеко не сразу. Покинув пограничный пост с огромным облегчением, мы выскочили на трассу, идущую вдоль Средиземного моря… и почувствовали себя 
древними финикийцами. В тумане тонули холмы гор, а за ними блестело закатом море – то самое. Похоже, оно также блестело и две, и три тысячи лет назад – и никто тут ничего не реконструировал… И Рамита финикийская, существовавшая здесь тысячелетия назад, и более молодая Лаодикея, прямая предшественница нынешней Латакии, и мусульмане, и крестоносцы, и снова мусульмане – воины Салах-ад-Дина, и местные жители Османской империи – сунниты в большинстве, и маленький мальчик Хафиз, отец нынешнего президента, отправленный в большой город учиться, – все с радостью входили в неглубокие, чудесно теплые и мягко освежающие воды моря Средиземного. Входили, оставляя свои знойные проблемы на берегу, чтобы взглянуть на мир свежим взглядом.
Запах истории шел от моря, туманных гор и приморской растительности… А к нему тонкой струйкой примешивался аромат окрестностей провинциальной дороги, которую не убирали, похоже, со времен Салах-ад-Дина. И эта тонкая, но яркая струйка отравляла окружающий чудесно романтический пейзаж, как бактериологическое оружие дальнего боя. А нечего чужим здесь делать – места здесь заповедные, и без акклиматизации – ни-ни!
У нас акклиматизации пока не было, противогазов тоже, и, несмотря на нешуточный голод, мы не решились раскидывать наш походный инвентарь для сооружения ужина… Если так на всем Ближнем Востоке, то я, братцы, пас. Дальше без меня. Дышать через марлю с ароматизатором я не готова…
- А ведь это только начало! Что дальше??? – ворчала я.
- Доедем до города… Надо акклиматизироваться! – заявила мужская часть нашей команды.
- Акклиматизироваться – в смысле принюхаться?!
- В смысле поужинать в Латакии!
И по дороге к городу местность почистилась, причесалась, немного побрилась и превратилась в пригород. Вонь рассосалась. Появилась подъездная аллея с пальмами, а вот и первые дома… Цивилизация, ура! Сейчас мы мигом найдем кафе, и даже вездесущий «макдо» вовсе не казался злом или «пулей в желудок»: в глазах у каждого члена нашей семьи колыхалось по паре бургеров. Но что это?
Ни одной знакомой буквы – сплошная арабская вязь! Может, следующий перекресток добавит ясности? Нет, и там – разноцветная вязь! Только реклама кока-колы красными узнаваемыми полосочками помахала приветливо, разжевав само слово и выплюнув его в виде запутанного клубка проволоки – «кока-колы» по-арабски.
Непонятно было ни-че-го. Ни какая улица, ни какой перекресток, ни какой магазин. Само собой, указатели тоже были непонятными. То есть стрелочки – они, ясное дело, стрелочки. Но на что именно они указывают, куда ведут, что обещают и от чего предостерегают? Оказалось, картинки без пояснений гроша ломаного не стоят. Планета Марс. В Латакию европейцы почти не ездят (тут мало что осталось от древних), зато ездят обильно свои туристы и курды из Алеппо. И поэтому надобности в латинском шрифте никакой.
В качестве карты мы использовали распечатку из Интернета. Переезжая границу, мы рассчитывали «на первой же симпатичной сирийской заправке купить красивую, цветную, большую карту Сирии, а возможно, и Иордании с вкладками карт больших городов!» – с достоинством объяснял супруг. Потом в одном из сирийских кемпингов наши приятели-греки хохотали над этой формулировкой полчаса.
«Симпатичных» заправок в Сирии нет, заправочный бизнес – государственный, и заправки вообще редкость, а уж что-то на них купить просто нереально. Карты, разумеется, бывают, но в магазинах, которые еще отыскать нужно.
Поэтому, рыская голодными взглядами по арабскому городу, мы впали в ступор латакийского круженья. Смысл его уже начал ускользать… Где и как запарковаться, чтобы рядом с кафе, и чтобы потом не топать с детьми? Или мы уже ищем гостиницу, что совсем нелишне – вечер на дворе? Иногда в окне мелькает надпись – Hotel, но мы не перестаем монотонно кружиться – мы ищем кафе. Набережная пляжа с еще открытыми лавками с ярким пляжным экипом, отгородка чего-то огромного, где запарковано много машин (как оказалось потом – порта), каменно-бетонная паутина улиц с миллионами арабских реклам, площадь с очевидными кафе, на которой невозможно встать, и снова аллея с пальмами, и снова пляжная набережная… Движение немного специфическое: кто первый – тот и прав, правый поворот на красный – норма, а регулировщик управляет арабской вакханалией без всяких спецсредств вроде палочки. Он пользуется определенной смесью азбуки глухонемых, пассов джедаев и шаманских знаков американских бейсболистов. Лицо полисмена также работает до последнего желвака – если поднял левую бровь и подмигнул – значит, приготовьтесь, скоро можно ждать манящего движения двух пальцев в отношении вас, но – как знать? Может, этот сигнал уже принял ваш оппонент, подъехавший перпендикулярно…
После обалделого получасового шатания по городу стало ясно: сами собой арабские надписи не переводятся. Крючочки не трансформируются в латиницу, а полицейский, мимо которого мы проезжаем в третий раз, не начинает от часто повторяющегося силуэта нашей машины понимать английский. Срочно надо поесть, иначе мы все скоро начнем бредить арабской вязью!
В городе наш походный столовый набор раскидывать было довольно нелепо, поэтому мы решительно остановили свою безумную карусель, с трудом нашли местечко на пляжной набережной, кипучая жизнь которой манила больше всего, и пошли искать еду.
Ближайшая забегаловка оказалась кальянной. Надо сказать, кальян – дело, просто необходимое для жизни любого сирийца старше 16. При входе вручается каждому, а должность раздувателя и поддерживателя кальянного огня – вторая после повара. Ходит вокруг посетителей и раздувает. И поддерживает… И снова раздувает, сменяя мундштук на свой личный.
Нам выдали меню, но… Какой в этом толк, когда в две колонки стоят лишь какие-то крякозябры. Не ясно даже, где деньги, а где еда! И я отправилась «рулить» еду.
Взаимное бурное рукомашество и яростная пантомима (моя и администратора зала – главного усача-кальянщика) вперемежку с английским привела к неутешительному результату: покормить они нас могут только чаем, омлетом и непременным кальяном, которым, ясное дело, не наешься. Можно только самовнушиться. Ну, таких высот духа мы еще не достигли. А распорядитель решил для вящего моего понимания продемонстрировать красоты кухни. «Ну, – думаю, – сейчас увижу продукты, и мне станет ясно то, что он, видимо, не может объяснить, потому что знает только слово «яйца»». Иду за ним. Загородка, пустынный простор и – вот куда он меня вел! – кладка с тремя десятками яиц! Он тыкает в них и орет свое коронное:
- Яйца! Яйца!
В его понимании, видимо, в Европе курицы несутся булыжниками или там микропроцессорами «Интел», не знаю. И меня пробил такой смех, что он, видимо, понял, что я вообще незлая.
- Давай уже, друг, неси скорее свои яйца! – хохочу я. – Мне что, самой яичницу сделать? И чай давай, и салат!
Тут дядька осмелел – видимо понял, что мы, в принципе, тоже люди. И стал называть блюда, явно сирийские, активно рекламируя их торчащим большим пальцем и смачным причмокиванием.
- И это все, – говорю, – тоже давай!
Через считанные минуты нам нанесли целый стол всякой снеди! Салат, отдельно – всякие соленья, оливки, исключительно вкусный хумус с мясным фаршем, обалденный пышный дышащий омлет, лепешки… И это вкусное разнообразие, и горячий чай, и море улыбок вокруг (А как же! Туристы едят их национальную кухню, и она им ого-го как нравится!) – все это вмиг раскрасило для нас латакийские виды. Как мило одеты девушки – по-мусульмански, но модненько и приятно! Какие замечательные белозубые бородачи- мужчины! Большинство – с аккуратными стрижками. И машины довольно богатые и красивые. И детвора так весело гоняет на великах. И сколько народу на пляже и в парке, несмотря на глубокий вечер… Испещренный арабской вязью город больше не казался недружелюбным. Мы наелись, дружно акклиматизировались, тут же нашли отменную гостиницу и отправились на пляж. А по пути нашего трехлетку Димку местные жители угощали мороженым…
Элли Джонатан
Обратите внимание, эти записи точно будут Вам интересны:
